Илья Гайсин: «В Томске у меня есть то, чего сегодня лишен музыкальный мир»
В эпоху, когда гастрольная жизнь музыкантов часто подчинена стремительному темпу, Томская филармония выбирает путь вдумчивого и долгосрочного сотрудничества. Прошедший 13 сентября концерт дирижера и солиста Ильи Гайсина (скрипка, Москва) и Томского академического симфонического оркестра стал уже четвертой главой в истории их творческой дружбы. Полное совпадение художественных взглядов маэстро и руководства филармонии позволило создать концептуальную программу из сочинений Баха, Моцарта и Чайковского. О том, почему известного московского музыканта так тянет в Томск, как сибирский оркестр осваивает тонкости исторического исполнительства и почему интерпретация рождается годами, Илья Гайсин рассказал в интервью Томской филармонии.
В вашем портфолио – выступления с ведущими мировыми коллективами. Рады, что Вы находите время для работы с Томским академическим симфоническим оркестром. Вот уже четвертый раз вы принимаете приглашение приехать к нам…
– Мне очень нравится работать в Томске: я играю и дирижирую то, что хочу, то, что люблю и хорошо знаю. Это важно для результата. Рад, что наши взгляды с руководством филармонии совпадают. Во-вторых, очень люблю акустику Органного зала, и моя скрипка тоже его любит. Для меня также важно, что есть почти неделя репетиций. Сегодня многие оркестры играют с двух репетиций (плюс генеральная). Мне кажется, для погружения нужно больше времени. Я бы хотел, чтобы музыканты проснулись в день концерта с той музыкой в голове, которую будут играть вечером. Ну и, наконец, меня привлекает хорошая дисциплина, приятная рабочая атмосфера репетиций, высокий уровень музыкантов, их готовность вместе создавать интерпретацию, воплощая мои идеи.
Как музыканты Томского академического симфонического оркестра откликаются на ваше прочтение классики – в частности, строгого и глубокого Концерта ля минор Баха, который вы вместе исполняли?
– Мы много работали над стилем. Артикуляция, фразировка, пульсация, украшения, использование vibrato, количество струнных, наконец, эстетика, жанры и образы в барочном concerto grosso совершенно другие, чем в моцартовских пьесах. В концерте Баха в группу basso continuo, помимо виолончелей и контрабаса, включены клавесин и орган. Аккомпанировать Моцарта без дирижера точно и гибко – трудная задача для оркестра, учитывая, что я играю достаточно свободно (там, где это подразумевается в партитуре, то есть где нет пульсации у оркестра). Так что, я думаю, это очень полезный и интересный опыт для всех нас.
Как формируется программа для Томска?
– Я предлагаю то, что мне хотелось бы исполнить, что подходит этому залу (скажем, я бы не взял симфонию Шостаковича, Малера или Шнитке). Коллеги принимают. В этот раз я выбрал Пятую Чайковского вовсе не из-за ее популярности, а потому, что за многие годы созрела интерпретация, понимание авторских указаний. Ощущение верного темпа может прийти через годы, и это не преувеличение.
Каждый год Томск восхищается вами не только как виртуозным исполнителем и вдумчивым дирижером, но и как импровизатором. Вы показываете томичам свои авторские каденции. Расскажите, пожалуйста, об этой грани вашей профессиональной карьеры. Часто ли вам удается показать слушателю свое творчество?
– Конечно, я не считаю себя композитором. Для этого нужно иметь особый дар, колоссальное образование, опыт, и главное, абсолютно непреодолимое желание создания нового на основе глубочайшего изучения музыки прошлого (вот этого последнего очень часто не хватает современным авторам, во всех искусствах). А каденции, которые я писал и исполнял в концертах Моцарта – да, это было увлекательно, это было творчество, но все же в рамках традиции времени, когда исполнители даже не думали играть чужую каденцию. В программе, которую исполняли в этот раз, такого почти не предусмотрено: большие каденции в пьесах были бы несоразмерны, поэтому это скорее были импровизационные связки на ферматах.
Прошедший концерт зафиксировал не только творческие, но и символические смыслы: Илья Гайсин стал первым маэстро, оставившим свой автограф на дирижерском подиуме. Таким образом Томская филармония положила начало новой академической традиции. Теперь все приглашенные дирижеры будут расписываться на этом подиуме, превращая его в именную летопись современного исполнительского искусства и фиксируя статус Томска как важного центра притяжения для ведущих музыкантов страны.
Илья, приходилось ли вам ранее оставлять свой автограф на предмете, имеющем прямое отношение к музыке?
– На дирижерском подиуме я расписываюсь впервые. Это очень приятно! Нас с Томской филармонией действительно связывают особые нити музыкальных и человеческих отношений.
Даете автографы слушателям?
– Да, конечно. Это здорово, такая традиция существует во всем мире. Это замечательный знак уважения к своей публике и память о концертах, которые проходят в разных точках земного шара. Музыка оставляет след в душе, и нам хочется запечатлеть его еще и в физическом мире.
У вас очень красивый, каллиграфический почерк. Много пишете от руки?
– Сейчас, конечно, меньше, чем раньше. В партитурах я всегда делаю пометки ярко-синим карандашом – стараюсь не переходить полностью на цифровой формат. Я очень любил писать от руки в студенческие годы, в молодости. Все-таки соприкосновение с бумагой через карандаш имеет для меня особый, метафизический смысл.
Текст: Ирина ГЮНТЕР
Фото: Елена АСТАФЬЕВА